Кишинёв

Удивительный менталитет у славянских народов: разобщенность и неспособность действовать, когда это необходимо, и безудержная храбрость задним числом и на большом расстоянии от конфликта. Когда нужно что-то делать, прячутся по углам, смущенно шмыгая носом и отворачивая взгляд – мол, меня это не касается. Хронические терпилы, неспособные на активные действия. Какие-то шевеления начинаются только после того, когда в семье половину родственников поубивают, а вторую половину изнасилуют или еще каким-либо способом опустят.

Сужу об этом по собственному опыту. Рота, в которой я проходил военную службу, насчитывала около 100 солдат и сержантов – таких же, как и я, срочников. Основной состав подразделения (процентов на 80) состоял из «братьев-славян», человек 10 были представителями кавказского региона, еще человек 10 – выходцы из среднеазиатских республик Советского Союза. Основная масса солдат славянских национальностей почти безропотно терпела издевательства со стороны «чурок» — именно так русскоязычные солдаты-срочники (кстати, и советские кадровые офицеры тоже), гордившиеся своим высоким славянским интеллектуальным потенциалом, называли кавказцев и азиатов.

Несмотря на то, что их было очень мало, «чурки» всегда и везде выступали как единое целое, общей массой защищая интересы любого из своих соплеменников. «Братья-славяне» в большинстве случаев предпочитали не замечать случаев издевательств над «собратьями» — никто не кричал «Наших бьют!» и не бросался в атаку. «Каждый за себя» и «авось пронесет» — основные принципы армейской службы русскоязычного солдата-срочника. Эти принципы неукоснительно соблюдались на протяжении двух лет службы – несмотря на абсолютное численное превосходство «братьев-славян» над «чурками». Такая вот славянская традиция – моя хата с краю.