Метеоритный дождь отменяется
Чиновники обещали рост тарифов на десять процентов. Обещали уверенно, как астрономы обещают метеоритный дождь. Но квитанция пришла, и вместо дождя на голову обрушился настоящий ливень.
Он вернулся с работы поздно. Третью неделю подряд он кружил по двору, как космический зонд, потерявший связь с Землёй, и искал место, куда приткнуть машину. Места не было. Все они были заняты теми, кто никуда не ездит: бензин дорожает каждый день, и машины давно превратились в памятники самим себе.
Ночь шумит над головой счётчиками и тарифами…
Он оставил машину далеко от дома, у чёрного забора, и пошёл пешком. Фонари, что удивительно, горели. Звёзд над городом не было видно: то ли мешал свет, то ли их давно отменили за ненадобностью. Он обходил лужи и дыры люков, из которых поднимался серый дым. Наверное, тёмные силы готовили на ужин что-нибудь подешевле. Мы-то уже перешли на макароны.
Цепные псы лаяли ему вслед. Они, единственные в этой стране, добросовестно делали своё дело и ничего за это не просили.
Мы проходим стороной — мимо цен, мимо обещаний…
Он остановился на пустыре, закурил и поднял глаза. Раньше в такие минуты в голову приходили большие вопросы: есть ли кто-нибудь во Вселенной, зачем мы здесь. Теперь вопросы стали приземлённее. Почему коммуналка выросла не на десять процентов, а в разы? Что будет с зарплатой в ноябре? Хватит ли её на всё сразу, если к зиме придётся ходить пешком не только от дальнего забора, но и вообще везде?
Ночь молчала. Она не станет отвечать на такие вопросы. Она лишь глядела на человека и беззвучно посмеивалась.
Он вспомнил, как нас когда-то уверяли, что мы построим маленькую Швейцарию. С часами, сыром и достойной жизнью. Часы остановились, сыр подорожал, а достойная жизнь, кажется, осталась в рекламных проспектах. И это обидно, потому что мы ведь сами в неё верили.
Он долго смотрел в небо на востоке, откуда обещали звездопад. Но звёзды не приближались, не мигали и ничего не обещали. Единственное, что приблизилось к нему за эту ночь, было осознание: потолок его возможностей совпал с потолком его кошелька.
Лишь пока светло в окне, лишь пока горит свет…
Он щёлкнул зажигалкой. Язычок пламени коснулся ладони. Боль. Он пришёл в себя и понял, что за свет, пока он горит, придётся платить.
Домой он шёл быстро, перепрыгивая через лужи и дыры (тёмные силы, наверное, опешили от такой наглости). На кухне, не включая свет, он заварил чашку кофе, сел у окна и стал думать о будущем. Мысли путались, но постепенно складывались в одну: надо жить дальше. Он живёт здесь, в этой стране, на этой земле, и другой у него нет.
«Ладно, — подумал он. — Я буду жить здесь, но…»
Прошёл день, снова наступила ночь. Звонок будильника. Во дворе опять нет места, на кухне лежит новая квитанция, а в небе тихо гаснет очередная обещанная звезда.